Гор Зем увидел среди фаэтообразных хищников Смела Вена. Он гордо стоял
среди них, облепленный множеством вцепившихся в него зверей. Почему-то они
еще не убили его.
И тут Гор Зем понял, что эти звери не умели связывать, они могли только
держать пленника передними лапами, стоя на задних. А что, если они не
убивают свою жертву, перед тем как сожрать, что, если они не любят падали?
Внизу заорали фаэтообразные. Смела Вена свалили наземь, мохнатые туши
сгрудились над ним, терзая его тело.
Гор Зем не выдержал, ему стало плохо.
А Смел Вен не издал ни стона, ни крика. Никогда не ожидал Гор Зем, что
можно обладать такой сверхъестественной выдержкой. Ему стало стыдно
собственной слабости. И он уже готов был спрыгнуть вниз, но увидел в пещере
на противоположном обрыве Маду, Аве и Тони Фаэ. Очевидно, их не убили, чтобы
тоже съесть живыми. Все они, как и Смел Вен, не были связаны. По четыре
зверя держали каждого из них за руки и за ноги. Фаэты не могли и
пошевельнуться.
Гор Зем обернулся к самке Дзинь. Она отпрыгнула и легла наземь, делая
вид, что уснула. Потом вскочила, показала лапой на пожиравших свою жертву
зверей и опять бросилась наземь.
Инженер понял. Самка Дзинь пыталась объяснить ему, что звери,
насытившись, уснут. Самка Дзинь была права. Она хорошо знала своих
сородичей.
Скоро они улеглись вповалку и захрапели.
Только стражи остались на месте, делая вид, что бодрствуют, но никли
волосатыми головами.
Гор Зем не очень надеялся на успех. Все же он отполз в сторону и
неслышно перебрался через овраг. Подкравшись к пещере, где лежали пленники,
он спрыгнул у ее входа.
Ближе всех к нему оказался лежащий Аве Мар с бесполезным пистолетом на
боку.
Не успели осовевшие от еды стражи шевельнуться, как Гор Зем испробовал
на них смертельные приемы, преподававшиеся по приказу диктатора Яра Юпи в
школах для “высших”. При утреннем свете он бил точно. Чувствительные места
фаэтообразных были почти теми же, что и у фаэтов. Мохнатые звери валились
без звука. Гор Зем выхватил у Аве Мара пистолет и в упор выстрелил в
четвертого фаэтообразного, еще державшего Аве за руку. Пуля была
парализующая, зверь скорчился в судороге и замер.
Гром выстрела перепугал остальных стражей. Они отпустили Маду и Тони
Фаэ. Мада воспользовалась этим и так ловко ударила одного из них, что он
покатился по камням.
Тони Фаэ не успел вздохнуть, как Аве и Гор Зем набросились на его
ошеломленных стражей.
Зем выстрелил еще несколько раз. Аве сбрасывал почти не
сопротивлявшихся зверей на дно оврага. А там началась невообразимая паника.

Сам не зная почему. Гор Зем прыгнул вниз на пятнистого хищника. Зверь
взревел, стараясь вырваться из-под свалившейся на него тяжести. Но Гор Зем
сам вскочил и ухватил его за задние лапы. Гигант рванул на себя зверя,
поднял в воздух на вытянутых руках и ударил головой о ствол дерева, потом
отбросил недвижное пятнистое тело в сторону.
Фаэтообразная поднялась на ноги и скорее с любопытством, чем со
страхом, рассматривала Гора Зема. Он даже обиженно подумал: “Неужели я до
такой степени похож на ее сородичей, чту даже не пугаю ее?”
Она доверчиво подошла и сказала:
- Дзинь.
Да, она сказала! Эти звери произносили членораздельные звуки. Если они
не были полностью разумны, то через миллион или больше циклов могли бы стать
такими, подобно тому как стали разумными фаэты.
- Гор, - сказал фаэт, ткнув себя в обнаженную волосатую грудь. Ворот
ему разорвали до пояса.
Фаэтообразная повторила:
- Дзинь, - и показала на себя.
Трудно сказать, какой мыслительный процесс происходил в ее низколобом,
скошенном черепе. Однако чувству благодарности, присущее многим животным
Фаэны, наверное, было доступно и ей.
Очевидно, какая-то мысль овладела самкой Дзинь. Она схватила Гора Зема
за руку и с невнятным урчанием повлекла за собой.
Может быть, она тащила его в свое логово, признав и нем не только
спасителя, но и повелителя?
Гор Зем поморщился. Он хотел было прогнать ее и даже замахнулся. Но она
так покорно ждала удара, что он раздумал ее бить. Его осенила мысль, что она
может вывести его к стоянке своих сородичей. А вдруг его друзья еще живы?
Можно ли упустить шанс прийти им на помощь? Тогда он подтолкнул ее, чтобы
она шла вперед, и двинулся за ней.
Самка Дзинь обрадовалась и побежала, оглядываясь на Гора Зема. Оба
двигались быстро и скоро перебрались через все тот же поток. Она знала, где
с берега на берег упало дерево. Воды Дзинь боялась.
Потом они прошли через лагерь фаэтов на берегу озера. Гор Зем увидел
следы яростной борьбы. Мешки и научные приборы были раскиданы, но жертв
борьбы не было видно. Очевидно, Смел Вен не успел пустить в ход оружие и был
захвачен зверями. Самка Дзинь посмотрела на Гора Зема, но тот крепко ткнул
ее в спину. Очевидно, такое обращение больше всего было ей понятно. Она
обернулась, оскалила зубы в подобии улыбки и радостно побежала вперед.
Скоро она остановилась и сделала предостерегающий знак, если ее жест
лапой действительно что-нибудь означал.
Гор Зем осторожно выглянул из-за дерева, которое росло на краю оврага.
На противоположном его обрыве виднелись пещеры, а внизу суетилось стадо
мохнатых зверей, слышалось ворчание, рык, взвизгивание.

Истошный визг и рев неслись снизу.
Гор Зем прыгнул с верхней ветки и, казалось, должен был разбиться и
попасть в лапы скакавших в исступлении зверей, но каким-то чудом ухватился
за ветку соседнего дерева. Он легко взбежал по ней, хотя ветка и гнулась под
его немалой тяжестью.
Путь был освоен - единственное спасение от ревевшего внизу стада.
Гор Зем не понял, почему никто из зубастых врагов ни разу не укусил
его. Размышлять было некогда, и он продолжал свой бег по верхним ветвям. Ему
могли бы позавидовать далекие предки, когда-то спустившиеся с деревьев
Фаэны.
Однако “преследователи бежали внизу не менее быстро.
И тут Гор Зем увидел подобие фаэнской лианы. Она спускалась с очень
высокого отдаленного дерева и зацепилась за одну из близких к Зему веток.
Гор Зем ухватился за живой канат и полетел вниз. На миг мелькнуло
беснующееся стадо. Набрав скорость, как раскачивающийся маятник, он пронесся
над головами преследователей, успев ударить ногой наиболее крупного из них.
Отчаянный визг прозвучал ему вслед.
Гор Зем увидел под собой водопад. Лиана перенесла его на другой берег.
Он ухватился за ветку, спрыгнул вниз и побежал.
Крики погони замолкли вдали. Очевидно, фаэтообразные звери боялись воды
и не могли переправиться вслед за Гором Земом на другой берег потока.
Гор Зем замедлил шаг и стал глубоко дышать, высоко поднимая грудь, и
только сейчас обнаружил, что по рассеянности не взял с собой из лагеря
пистолета, хотя сам же настаивал, чтобы каждый был вооружен.
Ужас объял его. Теперь уже нет никого, кроме него. Надо бы спешить к
ракете, но своим известием о гибели всех фаэтов он убьет там Ума Сата.
Однако ничего другого не оставалось. Гор Зем решил дождаться рассвета,
считая, что фаэтообразные звери - ночные и боятся дня.
Он залез на дерево и устроился на верхней ветке.
Представляя себе растерзанных друзей, он плакал от горя и
беспомощности. Слезы застревали в бороде, всклокоченной после битвы, как у
фаэтообразного. Временами ярость затмевала рассудок. И вдруг в слабом
отблеске рассвета он увидел одного из ненавистных зверей, медленно шедшего
внизу.
Сутулый, почти одного с ним роста, он покачивался из стороны в сторону
при каждом шаге. Его спина была покрыта шерстью. Зверь обернулся, и тут Гор
Зем понял, что это фаэтообразная. Двигалась она на задних лапах, а передние
свисали у нее до коленей. Время от времени она нагибалась, срывая растение
или выкапывая корешок.
Гор Зем задрожал от ярости, готовясь спрыгнуть на зверя и разделаться с
ним.
В этот момент что-то метнулось внизу, и фаэтообразная упала. Ее подмял
под себя пятнистый зверь, о котором рассказывала Мада.

Мада бежала впереди. Аве едва различал ее силуэт в наступившем сразу
мраке. И вдруг сердце его больно сжалось. Ему показалось, что Маду
остановило гигантское сутулое существо с длинными свисающими руками. Он
выхватил пистолет, который так и не зарядил боевыми пулями, но заметил, что
Мада вовсе не испугалась. Аве облегченно вздохнул. До чего же взвинтились
нервы из-за лесной драмы! Он не узнал Гора Зема. А вон появился и хрупкий
Тони Фаэ.
Аве спрятал пистолет и тут только увидел рядом с Гором Земом по меньшей
мере пять похожих на него фигур. Фаэтообразные звери сбили с ног Тони Фаэ и
бешено сопротивлявшуюся Маду. Целой гурьбой они навалились на Гора Зема.
Аве бросился к Гору Зему, но не мог отличить его среди похожих на него
сутулых, мохнатых зверей. Они сами обнаружили себя и впятером накинулись на
Аве.
Фаэт не успел вынуть пистолета. Он лишь стряхнул с себя повисших на нем
врагов. Они были крупнее Аве, но совсем не умели драться. Кулаками и ногами
Аве разбросал напавших на него зверей. Двое из них корчились под деревом,
остальные снова кинулись на Аве. Перебросив через себя одного из них, остро
пахнущего потом и грязью, он увидел, как разделывается со своими
противниками Гор Зем. Несколько мохнатых туш корчилось у его ног. Но все
новые противники сваливались ему на плечи с дерева. Аве хотел крикнуть,
чтобы он отбежал на открытое место, но лапа заткнула ему рот жесткой
шерстью. Аве скрутил эту лапу так, что хрустнула кость.
Мады не было видно. Тони Фаэ тоже. Только Гор Зем и Аве Мар продолжали
неравную борьбу.
- Дер-ржись, Аве! - крикнул Гор Зем. - Это местные р-родственники!
Аве раскидал первых врагов, но не менее десятка новых особей накинулись
на него. В его руки и ноги вцепились по четыре когтистые лапы”.
Молодой фаэт собрал все силы, рванулся и повалился наземь, подминая под
себя врагов. На кучу барахтающихся тел прыгнуло еще несколько мохнатых
зверей. Аве чувствовал себя как в обвалившейся шахте: не мог ни
шевельнуться, ни вздохнуть.
Гор Зем, видя положение Аве, рвался ему на выручку. Но, пожалуй, легче
было свалить плечом раскидистое дерево, под которым произошла свалка, чем
прийти Аве на помощь. И тогда Гор Зем в неожиданном прыжке ухватился за
нижнюю ветку. Два или три фаэтообразных, не уступавшие ему ростом, висели на
его ногах. Ветка гнулась, грозя обломиться. Невероятным напряжением всех сил
Гор Зем взобрался на ветку вместе с висящими на нем зверями. Они полетели
оттуда вниз головами, дико воя. Еще двое словно ждали вверху Гора Зема, но
были сброшены вниз.
Гор Зем с ловкостью, на которую не способны были его мохнатые
противники, буквально взлетел на верхние ветки дерева.

- Вполне мир-рное занятие, - заметил Гор Зем.
В небе уже полыхала вечерняя заря, когда Смел Вен послал Маду и Аве
осмотреть другой берег озера. Им пришлось перебираться через поток,
перескакивая с одного камня на другой.
Они шли, изредка нагибаясь под низкими ветками, одетые в черные
облегающие костюмы, и восторженно смотрели по сторонам. И вдруг оба замерли.
Впереди, закинув назад рогатую голову, промчался олень. За ним
огромными мягкими прыжками гнался могучий зверь с пятнистой шкурой. Он
настиг оленя и взлетел ему на шею. Тот с перекушенной сонной артерией сделал
отчаянный скачок и повалился под дерево. Послышалось рычание. Зверь рвал
жертву.
Аве схватился за пистолет, чтобы перезарядить его не парализующими, а
отравленными пулями.
- Мы не смеем отнять здесь у кого-нибудь жизнь! - вмешалась Мада. - Не
надо переносить сюда нравы Фаэны.
- Боюсь, что они уже существуют здесь.
- Но почему же? Отчего?
- Законы развития жизни на планетах одни и те же.
- А у водопоя? - слабо возразила Мада. - Там никто ни на кого не
нападал.
- Хищник не может только убивать животных. Он позволяет им жить, пить,
плодиться, расти. Иначе ему потом нечего будет есть. Он как лесной скотовод:
настигая на охоте слабейших, улучшает таким отбором стадо.
Мада не возражала. Подавленная, она шла рядом с Аве, чувствуя его руку
у себя на плече. Но вдруг он отдернул руки ударил себя по лбу. Мада
непроизвольно сделала то же самое. Потом в недоумении посмотрела на свои
пальцы, испачканные кровью. В лесу потемнело, и он наполнился жужжанием.
Крохотные летающие существа накинулись на фаэтов и стали жалить их. Пришлось
отбиваться сорванными ветками.
Они застали в лагере Смела Вена одного. Он яростно бил себя по щекам и
шее.
- Гнусные твари! - ругался он. - Хоть прячься в скафандр.
- Я жестоко ошибалась, - сразу начала Мада. - Только что мы с Аве
видели в лесу убийство. Здесь убивают, как и на Фаэне! Надо скорее
переносить лагерь обратно к ракете, на открытое место, где нет насекомых и
хищников.
- К ракете мы не пойдем, - отрезал Смел Вен. - Там нас поджидает более
страшная смерть, которая уже подстерегла Ума Сата.
- Как? - возмутилась Мада. - И ты, замещающий Ума Сата, не позволил
мне, врачу, быть с ним?
- Такова была его воля. Не только гнусные летающие твари или пятнистые
хищники, но и скрытый микромир показал нам свои зубы.
- Я иду к Уму Сату! - объявила Мада.
- Вместе со мной, - добавил Аве.
- Только трусы, найдя предлог, спасаются бегством! - вслед им крикнул
Смел Вен, забыв о собственном лживом предостережении.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ОБРЕТЕННЫЙ РАЙ

Ум Сат с какой-то особой печалью смотрел на своих спутников, стараясь
не подходить к ним близко. Он сделал знак Смелу Вену и поднялся в ракету.
Первый пилот “Поиска” нашел ученого уже лежащим на диване в общей рубке.
Щеки его ввалились, мешки под глазами обвисли. Смел Вен встал поодаль,
опустив уголки губ и подняв в изломе одну бровь. Его узкое лицо с огромными
залысинами казалось еще длиннее из-за жидкой острой бородки.
- Ощущаю общую слабость, - сказал старец. - Головной боли и сыпи нет.
Возможно, все обойдется. Пусть Сестра Здоровья немного побудет со мной,
остальные могут заниматься своими делами. И все же я считаю долгом передать
руководство экспедицией тебе, командиру корабля.
- Да будет так! - торжественно провозгласил Смел Вен, подтягиваясь, как
на параде. - Я принимаю на себя всю власть! Отныне я распоряжаюсь всем.
Тебе, старик, приказываю лежать. Где продукты, ты знаешь. Никому из
подчиненных не позволю приблизиться к ракете.
- Даже Сестре Здоровья? - тихо спросил Ум Сат.
- Даже ей, - отрезал Смел Вен. - Она пригодится остальным, если они
тоже заразятся.
Ум Сат слабо усмехнулся и ничего не сказал.
- Я удаляюсь, - заспешил Смел Вен.
- Я смещаю тебя, - вслед ему сказал старик, но люк уже захлопнулся.
Ум Сат устало закрыл глаза. Когда же он перестанет ошибаться? За что
только его считают мудрым?
Смел Вен собрал всех звездонавтов:
- Ум Сат приказал мне передать вам, что лагерь переносится от ракеты в
глубь леса. Поскольку старцу тяжело будет ночевать там, он поручил
руководство лагерем мне, своему заместителю.
- Но ведь ночью в лесу опасно, - заметил Тони Фаэ. Смел Вен
презрительно посмотрел на него:
- Я не знаю, кого больше украшает трусость: звездоведа или поэта?
Тони Фаэ вспыхнул. За него вступился Гор Зем:
- Остор-рожность полезна и р-руководителю.
- Какой тут риск, - накинулся на него Смел Вен, - если мы попали в мир
любви и согласия? - И он обернулся к Маде и Аве.
- Кто же нам здесь угрожает? - поддержала его Мада.
Аве молча кивнул головой.
Исследователи, забрав все необходимое, вооружившись по настоянию Зема
пистолетами, правда, с парализующими пулями, безопасными для жизни животных,
направились в лес.
Мада непременно хотела повидаться с Умом Сатом, но Смел Вен не
позволил, торопя идти в лес, пока не стемнело.
Лагерь разбили на берегу того самого озера, откуда брал начало поток,
срывающийся в пропасть. На воде, подернутой перламутровой рябью, плавали
белые птицы с изогнутыми шеями.
- Для чего им такие длинные шеи? - спросил Тони Фаэ.
- Чтобы доставать подводные водоросли, - ответила Мада.

два продолговатых светила, одно над другим, оба багровые.
Мада не могла оторвать глаз от этого зрелища, видя, как постепенно оба
светила менялись в размере: нижнее погружалось в море леса, а верхнее,
становясь все тоньше, превратилось в маленький срез диска и, наконец,
исчезло совсем. Скрылась за тучей и нижняя часть светила. Теперь огнем
полыхало само небо. И словно в алом, разлившемся выше туч океане висели
лиловые волны, а совсем высоко, освещенный ушедшим Солом, сверкал
раскаленными краями одинокий белый островок.
Заря постепенно гасла, а облачко продолжало гореть не сгорая. А потом
как-то сразу тьма упала на землю. Настала ночь, совсем такая же, как на
Фаэне. И даже звезды были те же самые.
Только не было у Земы великолепного ночного светила, подобного спутнику
Фаэны Луа, которое так украшало Фаэнские ночи. Зато особенно яркой была
здесь планета Вен. Тони Фаэ показал Маде эту вечернюю звезду, засиявшую на
горизонте, как искра в пламени зари. Она осталась самой яркой и на ночном
небосводе.
Долго еще звездонавты любовались небом Земы. Из леса доносились
странные ночные звуки.
Ум Сат предложил провести ночь в ракете.
Мада неохотно вернулась в корабль, хотя там можно было освободиться от
тяжелого скафандра.
Она не могла отделаться от неприятного ощущения, вызванного словами
Смела Вена.
Наутро фаэты попарно разбрелись по лесу. В назначенное время должны
были собраться у ракеты.
Легли длинные тени. Приборы говорили, что посвежело. Скоро во второй
раз предстояло увидеть земной закат.
Аве и Мада запаздывали. Ум Сат тревожился. Тони Фаэ тщетно вызывал
ушедших. Мада и Аве не отвечали, словно электромагнитная связь отказала.
Гор Зем одну за другой выпустил две сигнальные ракеты. Они взвились в
красочное вечернее небо, оставив за собой кудрявые хвосты. Красная и желтая
петли долго плыли в небе.
Тони Фаэ пошутил:
- От красного к желтому - от любви к мудрости. Безнадежный зов.
Гор Зем замахал на него вздутым рукавом скафандра. Смел Вен держался в
стороне, словно ничего не произошло. Шлем скрывал его поджатые губы и
опущенные глаза.
Наконец случилось то, на что он рассчитывал: из леса выбежала Мада в
мокром, облегающем костюме, какой надевался под скафандр. Скафандра на ней
не было. Смел Вен вздрогнул и расширил щели своих очков. Это была та самая
Мада, которую старались увидеть ваятели на Великом Берегу, которой любовался
там и Смел Вен. Вскинутая голова на длинной шее, синие восторженные глаза. В
каждой руке она держала по золотому яблоку.
- Мы с Аве стали первыми жителями Земы! - возвестила Мада. - Это
запишут в ее историю!

правителя.
Смел Вен, как и многие длиннолицые, не знал половины ни в чем. Потому
он и стал прославленным звездонавтом, не страшась опасностей, потому полетел
и на Зему. Он не был в юности злым или лукавым, но теперь пренебрежение Мады
пробудило в нем скрытые стороны его характера. Видя счастье Мады и Аве,
ненавидя их за это и страдая, он вынашивал скрытые планы мести, столь же
лукавые, как и жестокие… Но сам он должен был оставаться вне всяких
подозрений. Помогать ему будет сама планета Зема!..
Корабль “Поиск” с включенными тормозными двигателями гасил скорость без
трения об атмосферу, не разогревая оболочки кабины. Процесс посадки
конструктор корабля Гор Зем сделал, как он говорил, “зеркальным графиком
подъема”. Он не применял парашютных устройств, характерных для первых шагов
звездоплавания фаэтов. Корабль мог так же медленно опускаться на поверхность
планеты, как поднимался при старте.
“Поиск” сел на три посадочные лапы, оказавшись выше самых больших
деревьев, и опасно накренился. Автоматы тотчас выровняли его.
Звездонавты приникли к иллюминаторам.
Густой лес неведомых деревьев рос по обе стороны реки.
Ум Сат объявил:
- Зема, которая станет родиной наших потомков! Но пока следует
воздержаться от снятия скафандров. Невидимый мир планеты еще не изучен.
Через открытый люк сначала спустили приборы, а потом по сброшенной
лестнице стали неуклюже выбираться странные фигуры, наряженные в жесткие
скафандры.
Мада и Смел Вен выходили последними. Смел Вен помогал Маде надеть шлем.
- Неужели такая фаэтесса, как Мада Юпи…
- Мада Мар, - поправила Мада.
- Неужели такая фаэтесса, как Мада, может согласиться с Умом Сатом и
обезображивать себя этим одеянием?
- Ты, Смел Вен, подсказываешь отважный поступок, достойный тебя самого.
- Нет ничего на свете, что страшило бы меня. Но я - пилот корабля, для
Ума Сата необходимый элемент возвращения.
Мада поморщилась от витиеватости его слов:
- Считаешь себя самым ценным? Смел Вен сдержался, не в его интересах
было раздражать Маду:
- Ты сама - Сестра Здоровья и почувствуешь потребность сбросить это
одеяние, едва войдешь в новый мир.
Мада опустила забрало.
Над рекой разгоралась земная заря.
В космосе звездонавты познакомились с ярким Солом, с его неистовым,
жгучим светом. А здесь, в вечерний час их первого дня на Земе, можно было,
не защищая глаз, смотреть на красноватый приплюснутый Сол, лишенный
космической короны. Около овального диска стали собираться продолговатые
тучи. Две из них, подойдя с разных сторон, соединились и разрезали Сол
пополам. И тогда произошло чудо. Вместо одного над горизонтом повисло целых

- Вр-роде как на нашей Фаэне. Дальше тянутся гр-рязно-зеленые долины.
- Долины Ревности.
- А чер-рно-зеленые?
- Низкий Обман.
- Стоит ли начинать с таких мр-рачных названий?
- Тогда смотри на большие просторы суши.
- Яр-ркий зеленый цвет.
- Жрецы считали его признаком житейской мудрости и тонкого обмана.
- Будем снисходительны к Земе, назовем сушу Континентом Мудрости без
всякого обмана. А вот узкое море, на котором словно свер-ркают кр-расные
молнии.
- Море Гнева.
- У него р-розовый залив.
- Залив Любви.
- А вот побер-режье кр-расновато-кор-ричневое.
- Берег Жадности.
- Недур-рно для будущих земян. Может быть, с синим океаном будет лучше?
- Океан Надежды.
- Его голубой залив?
- Залив Справедливости.
- Уже лучше. А эти огнедышащие горы с кр-расным пламенем и черным
дымом?
- Вулканы Страстей.
- Убедительно. А какого цвета ор-реол у твоего друга Гора Зема?
- На карте планеты я назвал бы его Горой Силы и Щедрости.
- Спасибо. Каков же ор-реол у нашего Ума Сата?
- Ярко-голубой и золотисто-желтый. Такие места на Земе пришлось бы
назвать высшими понятиями ума и чувств.
Молодые фаэты, продолжая игру, незаметно составили первую карту Земы с
забавными названиями, вспоминая при этом и участников экспедиции.
- Что касается ореола Мады, - продолжал Тони Фаэ, - то это цветовая
гамма зари в космосе.
- А сам Тони Фаэ? Не пылает ли он со времени посещения Деймо
яр-рко-красным ор-реолом?
Тони Фаэ смутился.
- Видишь, - продолжал Гор Зем, - я не хуже др-ревнего жреца распознаю
твой ор-реол, - и лукаво рассмеялся.
- Это не так трудно, - пытался защититься Тони Фаэ. - Можно вглядеться
и в Аве, даже в Смела Вена.
- Р-разве?.. Даже в Смела Вена?
- Все мы пылаем красным цветом, - вздохнул Тони Фаэ, - только разных
оттенков.
- Так не назвать ли мор-ря именами влюбленных? - ухватился за озорную
мысль Гор Зем.
- Пусть уж лучше планета Зема носит название Вечных Страстей.
Тони Фаэ верно сказал не только о планете Зема, но и о Смеле Вене. Если
бы вокруг него был ореол излучения, то непременно огненно-красный. Любовь к
Маде сжигала его, и вызванные ею чувства исполосовали бы его ореол черными и
грязно-зелеными полосами.
Баловень судьбы на Фаэне, прославленный звездонавт, любимец фаэтесс, с
Мадой Юпи он даже не решался познакомиться, не раз любуясь ею на Великом
Берегу. Он надеялся, что скорый отлет в космос излечит его, но… Мада
оказалась рядом, чтобы унизить, уничтожить Смела Вена своим браком с
ничтожным полукровкой, отец которого мрачными путями добрался до кресла

против них. Я сама - Сестра Здоровья. Наши предки не задумывались, прививая
себе болезнетворные микробы во имя избавления всех фаэтов от смертоносных
болезней. Именно врач на Земе должен первым освободиться от скафандра. Это
его долг! К тому же я хочу искупаться в озере. Разве мой Аве, покорявший
океанские волны на дощечке, отступит сейчас? Проглоти таблетки, которые я
тебе дала. Они защитят тебя от неведомого мира Планеты Света. И ее свет
поможет нам. Сними скафандр! И помоги мне.
- Зачем ты искушаешь меня, Мада?
- Чтобы сделать первыми то, что все равно надо сделать. Ведь не можем
же мы вернуться на Фаэну, так и не попробовав жить здесь по-настоящему
свободно. А не в скорлупе.
Говоря это, Мада сорвала золотое яблоко и протянула Аве:
- Очисти мне его, пожалуйста. У него кожура яркая, как Сол, и прочная,
как наш скафандр.
Когда корабль “Поиск” стал приближаться к орбите Земы, участникам
экспедиции все труднее становилось от яркого света Сола. Особенно жгучим он
стал, когда корабль вышел на орбиту вокруг Земы.
Мада установила, что атмосфера планеты поразительно схожа с фаэнской.
Лишь углекислоты оказалось мало, и парникового эффекта здесь не было.
Планета свободно излучала в пространство избыток солнечного тепла. Потому
условия существования на ней оказались сходными с теми, какие были на Фаэне,
как это предположил когда-то Аве Мар.
Тони Фаэ, звездовед, с увлечением поэта наблюдал планету. Большая ее
часть была залита водой, как бы заштрихованной рядами волн. Поверхность
морей и суша поражали разнообразием цветовых оттенков. Но больше всего над
Земой было облаков. Одиночные, они бросали на поверхность планеты отчетливые
тени, а в туманных океанах там и тут можно было различить спиралеобразные
вихри бушевавших внизу ураганов.
Но нигде: ни на суше, ни на морском берегу - не было видно пятен
городов с расходящимися от них щупальцами дорог. Это бросалось в глаза при
взгляде на Фаэну из космоса.
- Должно быть, мер-ртвая планета, - предположил бортинженер Гор Зем.
- Живая! - воскликнул Тони Фаэ, - Зеленый цвет материков - это
растительность. А другие оттенки…
- То-то и дело, в их тайну не проникнешь.
- Нет, почему же, - оживился Тони Фаэ. - Это легко!
- Р-разве? - удивился Гор Зем.
- Жрецы в древности считали, что каждое живое существо окружено ореолом
излучения. Цвет его якобы позволял “психическому зрению” узнавать самые
сокровенные мысли и чувства.
- Жр-рецы сочли бы планету Зема за живое существо?
- Чтобы составить ее карту, - засмеялся Тони Фаэ.
- Что ж, пр-риступим. Вижу в гор-рном хр-ребте чер-рные пр-роемы!
- Значит, Горы Злобы и Ненависти.

ГЛАВА ВТОРАЯ. ЗОЛОТОЕ ЯБЛОКО

Самым сильным у Мады было ощущение света. Он яркой мозаикой падал
наземь сквозь листву деревьев, стволы которых походили на сросшиеся корни.
Вверху они раскидывались прозрачными шатрами, полными огней. Каждый плод там
походил на маленькое светило.
Поток пены, низвергаясь с каменного уступа, играл трепетной радугой.
Гладкое озеро, питавшее поток, лежало тихое, пересеченное искрящейся
дорожкой.
По берегам росли причудливые деревья с золотыми яблоками. И вода манила
Маду из глубины теми же яркими, чуть подернутыми дымкой плодами, до которых
так легко дотянуться рукой.
Она подумала, какими нелепыми выглядят в таком месте два громоздких,
неуклюжих существа: передвигаются на задних лапах, держат туловище стоймя,
но переваливаются при каждом шаге из стороны в сторону. Их крепкий корпус, с
обручем на высоте бедер, украшен спиральным орнаментом, верхние и нижние
конечности скрыты надувшимися пузырями, а голова спрятана внутри жесткого
шара с щелевидными очками.
По озеру плыли две огромные птицы с гордо изогнутыми шеями, они
повернули головы с красными клювами и доверчиво направились к берегу.
Из леса появилось несколько легких четвероногих животных. На головах у
них росли те же диковинные деревья с корнями-ветками, только без плодов и
листьев. Животные стали пить воду.
На светлые пятна в тени древесных шатров мягко спрыгнул могучий зверь с
зеленоватыми светящимися глазами. Шкура его сливалась со световой мозаикой.
Гибкий, сильный, он неслышно направился к воде, не обратив внимания ни на
рогатых обитателей леса, ни на странных пришельцев.
- Я даже не испугалась, - сказала Мада через шлемофон.
- Девственный, непуганый мир, - отозвался Аве.
- А сколько здесь света!
- Авторитеты Фаэны считали, что он может убить.
- Только тьму, невежество, злобу. Мы нашли мир, где нет и не может быть
зла и ненависти.
Мада подошла совсем близко к водопою. Олененок с любопытством
оглянулся, выскочив из воды, и ткнулся мокрой мордочкой в перчатку Мады.
- Могла ли я о таком думать на Фаэне?! - воскликнула она.
- Увы, не осталось им там места!
- Они дети света. Открой щели очков, посмотри. Не бойся, глаз - самый
приспосабливающийся орган. На Фаэне не поверят нашим рассказам.
- Миллионы фаэтов ждут их.
- Так не делаем ли мы здесь полдела? Зачем эта оболочка, отделяющая нас
от нового мира? Я совсем открыла очки!
- Мада, родная! - предостерег Аве. - Это опасно.
- Мы нашли мир удивительной красоты, но не доказали, что можем жить в
нем.
- Надо помнить запрет Ума Сата.
- Чего бояться? Незримых опасных существ? Но свет - лучшее лекарство

Мрак Лутон сам отвел молодую чету в лучшую каюту базы, по пути показал
помрачневшему Смелу Вену его помещение. Потом он нашел спустившихся из
центрального отсека Брата Луа и Тихо Вега. Брату Луа он приказал найти жену
и явиться вместе с ней к Маде и Аве. И только теперь заметил, что Смел Вен
продолжает стоять у двери своей каюты. Мрак Лутон подошел к нему и услышал
сказанные полушепотом слова:
- Едва ли диктатор одобрит такое поспешное гостеприимство. - И Смел Вен
исчез, захлопнув за собой дверь.
Мрак Лутон тупо смотрел на отделанную пластиком панель.
Брат Луа не только привел к Аве и Маде жену, но и принес чертежи. Это
был невысокий, спокойный фаэт с тугой, лоснящейся кожей лица и
сосредоточенными глазами.
Сын Мадиной няни, он рос отдельно от матери, но всегда ощущал ее
влияние. Она даже сумела сблизить сына и воспитанницу, даже подружить их.
Однако скоро их встречи стали невозможными. Диктатор отгораживался от народа
стенами. Мальчик узнал унижение и несправедливость. Впечатлительный и
гордый, он все глубже уходил в себя.
Он обладал редким упорством. Мать Луа внушила ему, что только знание
заставит считаться с ним даже тех, кто угнетает круглоголовых. И он упорно
боролся за крупицы знания.
Так с самой ранней юности его лицо приобрело выражение твердости и
сосредоточенности.
Ладу Неп он полюбил еще до своего отъезда на Даньджаб, материк
“культурных”, для завершения там образования, на что, сдавшись на уговоры
няни и Мады, наконец согласился Яр Юпи, правда имея на юношу свои виды.
Несколько циклов Лада самоотверженно ждала своего нареченного, чтобы
после его возвращения немедленно отправиться по приказу диктатора на
космическую базу Деймо, созданную им для утверждения своего авторитета и
будто бы для осуществления плана переселения на Мар круглоголовых.
И вот теперь Брат Луа спешил поделиться с Аве и Мадой плодами своих
раздумий, бессонных ночей, проведенных за чертежами.
- Я намечал облегчить здесь жизнь круглоголовых, - торопливо, но твердо
говорил он. - Намечал строительство глубинных городов с искусственной
атмосферой. На поверхности Мара, среди пустынь, которые вы видите в
иллюминатор, я планировал оазисы плодородия. Нужно лишь оросить их талой
водой полярных льдов, доставляя ее по глубинным рекам. Их придется
прорывать. - И он доверчиво посмотрел на слушателей. - Я так ждал подлинных
знатоков знания!
Мада подошла к Брату Луа.
- Мы знаем друг друга с детства, и оба любили Мать Луа.
- Почему любили? - насторожился фаэт, всматриваясь в Маду.
Лада Луа, почувствовав сердцем тревожное, подошла к мужу.
- Я.

открытые глаза, прикрытые большими очками.
Нега Лутон взяла под опеку фаэтообразного гиганта Гора Зема. Ала Вег -
юношу поэта Тони Фаэ.
Ум Сат сам подошел к круглоголовой Ладе Луа.
- Не покажет ли ласковая фаэтесса, где можно отдохнуть?
Лада Луа зарделась и, вне себя от счастья, повела великого старца в
отведенную ему каюту.
Ала Вег с задорным смехом побежала по коридору, жестом призывая Тони
Фаэ догнать ее. Она ввела Тони Фаэ в уютную каюту и села в легкое кресло.
- Итак, не правда ли, Тони Фаэ, у нас родство душ? Случайно ли, что мы
оба звездоведы, что оказались среди звезд и сидим рядом на расстоянии
вытянутой руки?
Тони Фаэ снял очки, чтобы лучше видеть вблизи.
- Звезды сделали нас друзьями, не правда ли? - продолжала Ала Вег,
отлично видя, какое производит впечатление на молодого гостя.
- Ради всего, что я здесь вижу, стоило лететь к звездам, - пролепетал
он, опуская глаза.
- Я уже знаю, что вы поэт. Но вы еще и звездовед. Я хочу, чтобы у нас
были общие взгляды.
- Мне так хотелось бы этого!
Они помолчали, глядя друг на друга.
- Скоро будет пир. Мы будем сидеть рядом.
- О да! - кивнул Тони Фаэ. - Только надо взять под свою защиту еще и
Гора Зема Он такой же беспомощный, как я.
- Люблю беспомощных, - рассмеялась Ала Вег, ласково дотрагиваясь до
руки Тони Фаэ. - Вы прелестное дитя, и я рада, что вы прилетели. Если бы вы
знали, как мы все здесь надоели друг другу!
Мрак Лутон, совершавший прогулку по коридору, словно на базу никто не
прилетел, на самом деле точно соразмерял свой шаг. Из всех прилетевших
главной персоной он считал дочь диктатора. И потому он подошел к подъемной
клети в тот миг, когда из нее появились Мада, Аве и первый пилот корабля
Смел Вен.
Начальник базы прикидывал в уме: дочь диктатора уже после вылета с
Фаэны вышла замуж за Аве Мара, сына правителя “культурных” Что это?
Политика?
- Да продлятся благополучные циклы жизни мудрейшего из мудрых, которому
посчастливилось иметь такую дочь! - витиевато приветствовал он Маду и
сообщил, что им с Аве отведены две превосходные каюты в противоположных
отсеках станции.
Мада вспыхнула:
- Разве база Деймо не имела электромагнитной связи с кораблем “Поиск”?
- гневно спросила она Мрак Лутон развел руками.
- Если на базе действуют обычаи “высших”, - тоном приказа продолжала
Мада, - то придется отвести нам с мужем общую каюту и тотчас же прислать
туда круглоголовых Луа.
Начальник базы почтительно склонился, насколько позволял живот:
- Они существуют для услуг. Да продлятся циклы жизни и диктатора и
правителя, - закончил он, впервые взглянув на Аве.

висела над омытыми лесами и равнинами, как на родной Фаэне, а охватывала
полукругом пустынную планету, сливаясь с краями гигантского шара. У Мады
захватывало дух. Она только молча пожала пальцы Аве.
Потом радуга в одном месте засверкала, и фаэты увидели свою первую цель
- Деймо. Он горел самой яркой звездой небосвода, быстро поднявшейся над
радужной кромкой.
Деймо по мере приближения становился гигантской неправильной формы
глыбой, а скоро рядом с ней стала заметна небольшая звездочка, которая и
была целью фаэтов - космическая база Деймо.
Потом уже можно было различить, что эта звездочка представляет собой
кольцо, наклоненное под небольшим углом к громаде Мара. Схожая с планетой
Сат, она была спутником спутника планеты Мар. Наконец на это искусственное
сооружение из металла, отражавшее лучи светила, стало больно смотреть, как
на электрический разряд для сплава металлических частей.
Первый пилот “Поиска”, прославленный звездонавт “высших” Смел Вен,
делал сложный маневр, чтобы выйти к станции по оси кольца и стыковаться с
центральным отсеком. От станции в черноту небосвода яркой линией уходил
серебристый хвост оранжереи.
Когда “Поиск” подошел к базе Деймо, инженер Тихо Вег вызвал в
центральный отсек Брата Луа, выполнявшего черную работу механика.
Начальник базы Мрак Лутон не счел нужным подниматься в центральный
отсек, чтобы “несолидно парить” там в невесомости. Он предпочел остаться в
кольцевом коридоре, разгуливал там, важный и напыщенный, с заложенными за
спину руками.
Имя Мрак, полученное им в далекой юности, подтверждалось теперь даже
его внешностью: одутловатое прямоугольное лицо, редкие седые волосы и
маленькие подозрительные глаза под клочьями бровей, слегка вывернутые ноздри
и серповидная линия рта с уголками вниз между обвисшими щеками.
Он не задерживался у подъемной клети, а продолжал шествовать все в
одном и том же направлении, пока наконец, пройдя все колесо станции, не
показывался в коридоре с другой стороны.
Зато все три фаэтессы, не в силах побороть любопытства, сошлись у
подъемной клети.
Первым в коридор вышел старец огромного роста: Ум Сат.
Дамы почтительно склонили головы.
Следом вышли два фаэта.
Заросший по глаза волосами великан Гор Зем был бортинженером корабля и
одним из его создателей. Он сильно сутулился, благодаря чему руки казались
неимоверно длинными. Друзья его шутили, что он ростом, силой и обликом
напоминает фаэтообразных предков. Однако его низкий, заросший волосами лоб
скрывал недюжинный ум.
Его новый друг Тони Фаэ, образованный, утонченный, пишущий стихи, имел
круглый овал лица, тонкий нос, усики и натруженные письменами широко

потом спуститься по шахте внутри спицы гигантского колеса, в кольцевом ободе
которого размещались все помещения станции.
Клеть в шахте словно падала в пропасть. Ощущение веса появлялось лишь в
конце пути, при торможении. Клеть остановилась, и двери раскрылись сами
собой. Лада Луа обрела нормальный вес и вышла в коридор, который, казалось,
поднимался в оба конца. Однако никакого подъема преодолевать не приходилось.
Ала Вег металась по своей каюте, возмущаясь неуклюжестью мужа, который,
стоя на коленях, никак не мог приколоть к ее платью какую-то оборку.
Лада Луа всплеснула руками от восторга.
Ала Вег бесцеремонно выгнала мужа, и он отправился готовить встречу
прибывающему кораблю, который предстояло заправить горючим. Он понимал, что
Але Вег смертельно наскучили одинаковые дни, нудные обеды за общим столом,
надоевшие до тошноты лица, одни и те же, много раз слышанные слова и
растущая день ото дня неприязнь друг к другу. Тихо Вег старался понять жену,
извинить ее слабости, объяснить их тоской по дому, по детям. Он и сам
тосковал по ним. Если бы хоть один был с ними, он принес бы столько радости!
Но на космических базах не допускалось присутствие детей. “Высшие”,
комплектуя персонал Деймо, сумели и здесь притеснить круглоголовых. Нега
Лутон была бесплодна, Ала Вег уже имела троих детей и при своем возрасте,
который скрывала, не решалась обзавестись четвертым. В результате запрет
ложился лишь на молодую чету Луа, которые не могли произвести потомство ни
на планете, ни здесь в космосе.
Принарядив Алу Вег, Лада Луа побежала на сверкающую кастрюлями и
циферблатами кухню, чтобы варить, жарить, запекать…
Но браслет связи снова вызвал ее, на этот раз к Неге Лутон. Важная дама
больше всего на свете любила удобства и роскошь. Ее муж, сверхофицер Охраны
Крови, в полной мере предоставлял ей все это на Фаэне. И меньше всего
супруги Лутон стремились в космос. Однако воля диктатора забросила их сюда.
Лада Луа включила кухонные автоматы на заданный режим и помчалась к
Неге Лутон.
Когда космический корабль “Поиск”, выйдя на орбиту Деймо, шел к станции
для стыковки, Мада и Аве не отходили от иллюминатора.
Огромный Мар выпуклым краем занимал больше половины окна. Светило Сол
выглядело уже не просто самой яркой звездой-кружочком, а превратилось в
ослепительный диск с пышной короной. На короткое время громада Мара закрыла
собой светило, погрузив корабль в быстротечную ночь.
Держась за руки, Мада и Аве встречали необыкновенную зарю своей новой
жизни, ожидая, когда яркий и кудрявый Сол начнет подниматься из-за горба
Мара. Черная поверхность пустынь становилась коричневой, и постепенно
сменялись по высоте все нежнейшие оттенки исполинской радуги, которая не

ГЛАВА ПЕРВАЯ. МАЛЫЙ МИР

На космической базе Деймо был переполох.
Инженер станции Тихо Вег, благообразный, рано поседевший, медлительный
и задумчивый, смотрел на начавшуюся суету неодобрительно. Но не в его мягком
характере было во что-нибудь вмешиваться: он во всем уступал жене Але Вег, а
именно она придумала дать пир в честь прилетающего корабля “Поиск”.
Еще не отцветшей красавице Але Вег, названной Алой за изумительный цвет
лица, наскучило у себя на Фаэне обучать звездоведению оболтусов из “высших”.
Она настояла, чтобы они с мужем отправились на космическую базу, куда брали
только супружеские пары нужных специальностей. Они смогут вернуться к трем
оставшимся на Фаэне детям обеспеченными до конца дней, и Тихо Вег наконец
станет владельцем мастерских.
Ала Вег, с породистым лицом “высшей”, прямым тонким носом, короткой
верхней губой и чувственным ртом, всегда высокомерно щурилась, считая себя с
мужем первыми фаэтами базы.
Однако жена начальника базы Нега Лутон, незаконно занявшая место Сестры
Здоровья, не будучи врачом, придерживалась иного мнения. С поощрения мужа,
Мрака Лутона, обрюзгшего самодура, она корчила из себя первую даму космоса и
не упускала случая уколоть Алу Вег намеком на брошенных ею детей. Ала
парировала удары, не щадя ни бесплодия Неги, ни ее непривлекательной
внешности.
Молодая, но дородная (ладная, как ее прозвали) повариха и садовница
Лада, добродушная, с ласковой улыбкой на широком курносом лице, делала все
быстро и споро, стараясь угодить всем. Мужа своего она обожала, гордясь тем,
что он. Брат Луа, единственный из круглоголовых, благодаря положению матери
в семье диктатора смог получить образование на Даньджабе - континенте
“культурных”. Он был послан на Деймо и как мастер на все руки, и вроде как
бы представитель круглоголовых, которым предстояло перебираться на
неприютную планету. Лада Луа с готовностью пошла за ним, чтобы обслуживать
всех обитателей Деймо.
Сигнал в браслете связи застал Ладу Луа в оранжерее, в прозрачном
цилиндрическом коридоре, тянущемся на тысячи шагов. Кроме Лады, никто не
ходил по этому коридору, потому что он находился на оси космической станции
и в нем не было искусственной тяжести от центробежных сил, как в остальных
помещениях базы. Садовница не ощущала своего веса, паря между воздушными
корнями растений. Здесь местами роль почвы выполнял питательный туман с
капельками нужных корням соков. Урожай в космосе снимался куда больший, чем
на Фаэне.
Сигнал застал Ладу Луа собирающей сладкие плоды для предстоящего пира.
Цепляясь за воздушные корни. Лада Луа спешила на зов Алы Вег. Ей
предстояло проплыть немалое расстояние сквозь переплетение воздушных корней,

Гром Альт послушно подошел к нише, где виднелись изумительной красоты
цветы, синие, как предночное небо, с золотыми искрами загоревшихся звезд.
- Как тебе нравится этот запах, мой верный страж? - спросил Яр Юпи,
отвернувшись в сторону.
- Я никогда не вдыхал ничего более пленительного. Я чувствую
необычайную легкость во всем теле. Я хотел бы летать.
- Может быть, и ты когда-нибудь полетишь, как летит сейчас несравненная
Мада. Если она откроет годную для жизни планету, то немало длиннолицых
полетит туда, чтобы сделать новые материки континентами “высших”.
- Эти слова надо высекать на вечном камне. Каждая мысль здесь подобна
взрыву распада, она так же сверкает и так же повергает ниц.
- Запах цветов, несомненно, вызывает твое красноречие. Закажи себе
камзол сверхофицера Охраны Крови.
Счастливый Гром Альт, никак не ожидавший такого поворота дела, вылетел,
как на крыльях, из кабинета диктатора.
Если бы шкаф-секретарь хоть как-нибудь разбирался в чувствах живых
фаэтов, он заметил бы необычайное состояние Грома Альта. Но шкаф был лишь
машиной и просто отметил, сколько времени пробыл у диктатора посетитель.
Совсем немного…
И совсем немного времени понадобилось Грому Альту, чтобы почувствовать
себя плохо. Он свалился в казармах Охраны Крови и умер в страшных мучениях.
Автоматический секретарь тем временем приступил к докладу о состоянии
военных сил после объявленной диктатором подготовки к началу войны распада.
Но Яр Юпи в бешенстве отключил энергопитание назойливого шкафа: он наблюдал
на экране за последними мгновениями старта экспедиции на Зему, мысленно
провожая свою дочь. Всем своим существом он переживал расставание с нею и
больно сжал ладонями виски.
Он видел, как Мада с каким-то странным выражением лица обвела глазами
космодром, задержалась взглядом на океане с белыми полосами пены на гребнях
воли и вошла в подъемную клеть. За нею следом вошел и фаэт - очевидно, с
того континента.
На мгновение Яру Юпи стало неприятно от того, что кудрявый полукровка
находится так близко к его дочери, но потом он вспомнил, что она все-таки
останется живой. Он тяжело вздохнул. У него было ощущение, что он встал на
крутую, скользкую плоскость. И не может удержаться. А внизу - бездна.
Аве Мар и Мада смотрели в открытую клеть сквозь решетчатую шахту. Океан
становился все шире, горизонт его словно приподнимал тучи. Аве обернулся и
увидел в противоположной стороне другой океан, живой океан из сплошных голов
фаэтов с повернутыми к ракете лицами. Словно в непостижимой тесноте,
символизируя перенаселение Фаэны, они были прижаты друг к другу. Нежданная
тоска спазмой перехватила Аве горло. Вернется ли он когда-нибудь? Но он

обнаруженных им там.
- Презренный робот Охраны! Что ты тут мелешь?
- Пусть гнев твой обрушится на подлых убийц, замышлявших зло против
тебя и твоей несравненной дочери, след которых мне лишь удалось обнаружить.
Я скорблю об участи брата и счастлив, что твоя дочь не стала жертвой подлого
заговора.
- Заговора? - заорал диктатор и весь передернулся.
Он стоял со сжатыми кулаками и безумными глазами смотрел на
перепуганного офицера, который не знал, что теперь последует.
Яр Юпи размышлял лишь мгновение. Открытие неумеренно ретивого офицера
Охраны Крови могло спутать ему все расчеты, вынудить к отмене только что
данных военным указаний.
И Яр Юпи расхохотался.
- Вот как?! - сквозь смех выкрикивал диктатор. - Ты приносишь мне весть
о безмерном горе фаэтов, не смогших перенести разлуки с несравненной моей
Мадой?
- Я имел в виду совсем другое.
- Безмозглое насекомое! Отвечай на мои вопросы.
- Я трепещу.
- Отчего умер Яр Альт, мой сверхофицер?
- От отравленной пули.
- Кто имел такие пули, кроме него самого?
- Никто.
- Так не ясно ли тебе, пресмыкающееся, что влюбленный в прекрасную Маду
сверхофицер покончил с собой в ее комнате в знак своей безысходной тоски по
ней?
- Но труп няньки?..
- А разве та не была привязана к своей госпоже? Разве ее душонка не
понимала, что с отлетом госпожи на другую планету она станет обычной
круглоголовой, ничтожной и презираемой, как то и должно быть?
- Как? И она сама себя? - поразился Гром Альт, вспоминая рану на горле
Луа и весь дрожа от мысли, что не угодил диктатору.
Да, он действительно не угодил Яру Юпи. Тот вовсе не был расположен
сейчас, когда в любое мгновение могли погибнуть сотни миллионов фаэтов,
выяснять, почему убиты всего лишь двое. Тем более что это могло задержать
космическую экспедицию, призванную спасти жизнь Мады.
“Однако этот молодчик из Охраны Крови едва ли смолчит”.
И диктатор ласково поднял с коленей трясущегося от страха офицера.
- Мой добрый страж Гром Альт! У тебя есть все основания занять место
покончившего с собой брата. Благодари судьбу, что истинные фаэты - рабы
своих чувств. Если ты когда-нибудь полюбишь прекрасную фаэтессу и она не
ответит тебе взаимностью, поступай так, как сделал твой старший брат. Но
позволь мне, гордящемуся своей дочерью, которая способна пробуждать столь
сильные чувства, отблагодарить тебя за верную службу и принесенное мне
радующее сердце отца известие. Я покажу тебе сокровище своей коллекции
цветов, равного которому нет на Фаэне. Эти цветы так же прекрасны, как
фаэтессы нашей мечты. Вдохни их аромат.

Яр Альт вечно притеснял младшего брата. И вот он лежит у его ног мертвый,
тем самым давая ему возможность дотянуться до новой ступеньки в карьере.
Грому Альту так понравилось сравнение трупа со ступенькой, что он не
удержался и поставил ногу на тело брата, но тотчас отдернул ее и заторопился
вон из тошнотворно душной комнаты в сад, а затем прямо к диктатору.
Попасть к диктатору, несмотря на все поразительные новости, которые нес
к нему Гром Альт, было не просто.
Бесстрастный шкаф-секретарь ничего не поймет. Для него не существует
никаких чувств, а роботами охраны и дверными автоматами кабинета диктатора
управляет только этот безмозглый ящик.
Сказать шкафу правду - значит наверняка получить отказ, потому что
дурацкий автомат тотчас запишет в свою машинную память все обстоятельства
дела и направит для расследования офицерам Сыска, которые ненавидят офицеров
Охраны Крови. Диктатору рискнут доложить происшествие только после
заключения офицеров Сыска, которые, конечно, оттеснят Грома Альта.
И потому Гром Альт решил соврать шкафу-секретарю, выдумав версию о том,
будто имеет для диктатора важнейшее сообщение, которое ему поручила передать
сама Мада Юпи, встретившая его на пути к Мысу Прощания. Ведь она его
двоюродная сестра!
- Ты можешь сообщить мне содержание слов прекрасной Мады, - забубнил
сундук, набитый электроникой. - Величайший из великих познакомится с этим,
проверяя мои дневные записи.
- Мне нечего сообщить тебе, заслуженный страж памяти. Я должен передать
величайшему из великих, светлейшему из ярких один предмет. Если бы ты, страж
памяти, мог сам отнести величайшему из великих этот предмет, я был бы
спокоен.
Проклятый шкаф еще долго упрямился, но потом все-таки уступил.
Шкаф-секретарь бесстрастно доложил диктатору, что офицер Охраны Крови
Гром Альт умоляет о приеме без посредства экрана.
Диктатор был очень занят. У него было совещание высших военных чинов,
которые, конечно, не были к нему допущены, а лишь присутствовали на экранах,
расставленных в его кабинете. Накануне войны распада никто не имел доступа к
Яру Юпи. Своих хозяев из Совета Крови он боялся, пожалуй, больше, чем
подчиненных. Наконец совещание окончилось.
- Офицер Охраны Крови Гром Альт, - проскрипел шкаф-секретарь, - ты
можешь пройти в дверь, чтобы склонить колена перед светлейшим из светлых.
Гром Альт, волнуясь, вошел в невзрачный кабинет диктатора, боясь
поднять голову и взглянуть в лицо создателя “учения ненависти”. Так же, как
и брат, он всячески подражал диктатору в своей внешности.
По ритуалу Гром Альт преклонил колено и, смотря в пол, дрожащим голосом
рассказал о кровавой дорожке, ведшей в покои прекрасной Мады, и о трупах,

поделиться ни с кем своим открытием, определял состав пробы, чему обучался
еще в школе офицеров Охраны Крови, где умело пользовались заокеанскими
знаниями.
От волнения его волосы стали мокрыми, хотя и топорщились во все
стороны. Он обнаружил, что полоса на полу была кровью!..
Доложить диктатору о своем открытии он не решался, тем более что Мада
появилась и как ни в чем не бывало виделась с отцом. Правда, няня не
сопровождала ее, как обычно. Если бы что-нибудь случилось, она могла сама
сообщить об этом диктатору. Но тот после свидания с ней был недоступно
торжественным. Он объявил о своем историческом решении, повергшем весь
дворец, а затем и весь континент в оцепенение, а потом в неумеренный
восторг. Все начальствующие лица захлебывались от излияний, внушая простому
народу, что мудрейший из мудрых был также и бесстрашнейшим из отважных, он
не остановился перед тем, чтобы для блага фаэтов рискнуть любимой дочерью,
думая об их далеком будущем, а также о всеобщем прогрессе и мире между
континентами.
Угодливая радость во Дворце диктатора помешала расследованию Грома
Альта. Все, с кем бы он ни встретился, считали возможным говорить только о
подвиге Яра Юпи и его дочери.
В такой обстановке было просто опасно обращать чье-либо внимание на
полоску крови, бросающую тень на провозглашенную героиней дня Маду. То, что
Мада не оставляла “кровную дверь” в свои покои открытой, а ее няня все не
появлялась, показалось Грому Альту особенно подозрительным.
Он решил посоветоваться с братом, пусть даже поделившись с ним честью
возможного открытия. Но Яр Альт исчез.
Возможно, Яр Юпи отослал своего доверенного сверхофицера, как это
бывало не раз, с каким-нибудь поручением.
Гром Альт решил действовать на свой страх и риск. Когда Маду с
рыданиями и почестями проводили на космодром. Гром Альт, оставшись на
дежурство, подошел к покоям дочери диктатора. “Кровная дверь” была заперта,
но уже не автоматами. Оказалось достаточно отмычки, пользоваться которой его
учили в той же школе Охраны Крови. Гром Альт осторожно вошел в голубую
комнату.
Он нашел там не только мертвую няню Мады на ложе, но и труп брата на
полу.
Отравленная пуля!
Пистолет Яра Альта валялся рядом. Такое оружие мог носить только
сверхофицер Охраны Крови.
Гром Альт осмотрел пистолет. В нем не осталось пуль. Не такой был фаэт
его врат, чтобы иметь в заряднике только один патрон, истраченный на самого
себя. А на кого были истрачены остальные?
Гром Альт со смешанным чувством сожаления и брезгливости, раздумывая,
смотрел на застывшее тело брата. При его жизни они никогда не были дружны.

Newer Posts »